Пардон, но Netscape 4 поддерживается крайне условно Rambler's Top100

ты, БЛИН, попал!
Сетевой журнал БЛИН
реклама, БЛИН
Hosted by:
Юморные выпуски от Алекса Экслера
разделитель Ария князя Игоря, или Наши в Турции
сегодня на БЛИНе
на БЛИНе

заметки

нетленка

библиофобия

аудизм

блины оптом

агентство БЛИ-Ньюс

чёрствые разделы:

блин скопом

куда податься

о БЛИНе

закулисы

ЖЖ-зеркало

кухня

ФАКа

блины — почтой

Рассылка 'БЛИН: графомания, библиофобия и аудизм в одном флаконе'

блин-опрос

плевательница

болтушка

нота протеста

внутренние ссылки

Тараканьи бега:

начало

окончание

внешние ссылки

Николай Семченко на Прозе.Ру

Тараканьи бега (начало)

(Рассказ из нашего недалекого прошлого. Середина 80-х гг ХХ века)

Николай Семченко

17.02.2003

Приемщик вторсырья Станислав Юрьевич Воробьев, тридцати трех лет от роду, симпатичный молодой человек с улыбчивыми глазами, повесил на дверь вверенного ему пункта табличку «Закрыто». Щелкнул запором, подхватил модную голубую спортивную сумку и, не забыв включить сигнализацию, вышел в «предбанник», где еще раз щелкнул замком, и наконец оказался на улице, вернее, в унылом сером дворе, монотонность которого пытались скрасить желтые листья и шелестящие, перебегающие с места на место клочки серой бумаги. «Опять Захарыч браниться станет, — подумал Воробьев. — Насорили сдатчики, чтоб им пусто было! Того и гляди, придется Захарычу абонементик подносить в утешение. Намекал же: внук спит и во сне видит «Вечный зов». Ну ладно, посмотрим...»

Воробьев пересек двор и через дыру в заборе оказался на веселой полянке: высокие метелки тимофеевки, фиолетовые звездочки диких гвоздик, пучки желтоглазых ромашек. Ишь, разрослись, на удобренной-то земле! Два года назад в окружении лавочек тут стоял пивной ларек тетки Зины. Худая, желтолицая, с вечной папиросой в брезгливо сжатых губах, она восседала на стуле с мягким красным сиденьем. Постоянные клиенты знали, что у тетки Зины целый букет разных болезней, но больше всего ее мучили опухшие, синюшные ноги. Отчего они болели, продавщица не знала, но лечила чем только могла, даже мочу своего трехлетнего внучонка использовала. Как вышел знаменитый горбачёвский указ о борьбе с пьянством, тетку Зину вскорости перевезли вместе с киоском за три остановки от парка, в тихое местечко — ни школ, ни детсадов рядом, ни отдыхающих пенсионеров, но в безлюдье пребывала она недолго. Пиво стало еще дефицитнее, и алчущие граждане занимали очередь часа в три дня. При этом они костерили на чем свет стоит не Михаила Сергеевича, а Егора Кузьмича, считая, что Горбачёв тут ни при чем, это все Лигачёв выдумал: сам-то, поди, импортное пивко потягивает в своих кремлевских апартаментах, а народу — шиш. Да еще, сука, вон что с Ельциным вытворяет!

Тетка Зина открывала свой терем только в шесть часов вечера. Может, вам это и удивительно, но в те времена даже слабоалкогольные напитки полагалось покупать в конце рабочего дня. Считалось, что невыдержанный народ наберется спиртного прямо у станка или, допустим, на стройке под башенным краном — и никаких тебе выполнений и перевыполнений планов, эффективного соцсоревнования и высокого качества! А чтобы народ не шибко-то привыкал к водке и вину, каждому взрослому выдавался талон: полагалось, кажется, две бутылки вина и одна бутылка водки на месяц. А вот пиво, слава Богу, нормировать не додумались.

Тетка Зина отпускала пиво в банки, бидоны и полиэтиленовые пакеты — кому как удобнее, только не в кружки.

Табличка «Требуйте долива после оседания пены» уже не висела сиротливо где-то сбоку, а красовалась как раз над головой продавщицы, но долго у прилавка никто не задерживался: очередные нетерпеливо напирали сзади, роптали, а только что подошедшие тоскливо и тревожно вытягивали шеи: «Хватит ли?»

Прозрачное «Жигулевское» между тем било в посуду струей, тетка Зина зорко следила за ней, и как только хилая пенка касалась отметины, видимой одной киоскерше, кран тут же перекрывался: «Следующий!»

Если покупатель не отходил, тетка Зина ворчала: «Ну чего тебе? Меди нет, где я тебе ее наберусь? Жди! Или в другой раз сдам...»

Завидев Воробьева, тетка Зина изобразила улыбку. Для нее улыбнуться — все равно что стокилограммовую штангу поднять. Но ничего, справилась, даже и подморгнула кокетливо: заходи, мол, с заднего хода.

Он по-свойски уселся в закутке, где стояла на столике банка с серой жидкостью, ошметками качались в ней какие-то листочки, веточки, корешки, ягодки — очередная тети Зинина чудодейственная настойка против всех ее болячек.

Хозяйка киоска ловко вытащила из-под хламья в углу большой бидон, плеснула в кружку темно-янтарного пива: «На-ка, с устатку-то!»

Воробьев хлебнул, выставил указательный палец: «Во!» Тетка Зина налила пива в голубой пластмассовый бочонок, определила его в воробьевскую сумку и спросила: «Покрепче не надо ли?» Он кивнул, и в ее ловких руках прозрачной льдинкой сверкнула бутылка «Пшеничной» — Воробьев даже и не заметил, откуда она взялась. Фокусница! За «чебурашку», пожалуй, вполне достаточно трех абонементов на Дюма, их днем с огнем не найдешь, один за десятку у толковых людей идет.

Тетка Зина прямо расцвела от такого подарка, но тут же и помрачнела, высунула голову в окошечко и зычно гаркнула:

— Технический перерыв!

— Ну, во-о-от, — разочарованно ахнула толпа, — Народ от жажды погибает, а у нее технический перерыв...

Мужики галдели, матюкались, а некоторые, понахальнее, слышно было, ерничали: «Молодой там у нее, го-го-го!»

Воробьев допил пиво, подхватил свою заметно потяжелевшую сумочку и полетел дальше, но тут путь его пресекла глубокая и длинная канава.

Она обладала удивительным свойством: то покоилась под толстым слоем асфальта, то вдруг становилась вроде строки из одних пунктиров: асфальт — дыра, асфальт — дыра, — и такой, знаете ли, парок вьется, будто вот-вот гейзер из-под земли фыркнет. Но иногда ни того, ни другого не наблюдалось, зато в асфальте возникала яма, и был в этом какой-то сюр, а может, и мистика: сколько ее ни засыпали, а засыпать не могли. Казалось: она появляется и исчезает, когда захочет.

Яма щерилась черным нутром, обложенная аспидными осколками разъеденного тротуара. Перепрыгнуть ее, вообще-то, раз плюнуть, если, правда, не жалко белых китайских кроссовок и бежевых брюк. Хотя и стояла вторую неделю отчаянная жара, но канаву, тем не менее, предохраняли полосы густой, жирной, грязи.

Чертыхаясь, Воробьев пошел в обход и все-таки вляпался в грязюку. Пришлось пожертвовать на очищение кроссовок носовой платок, чтобы явиться пред очи директора гастронома Быстрицкой в незапыленном фирменно-импортном обмундировании.

Кто как, а Галина Ивановна и встречала, и провожала по одежке. Абонементами на всяких там Дюма и Дрюонов ее не возьмешь — все полки дома книгами заставила, и такими, названия которых иной человек только и увидит в «Книжном обозрении», больше негде: в магазины и в библиотеки они просто не попадают. Но под сдачу тряпья Воробьеву выделили десять французских дезодорантов — специальный контейнер пришел, нигде их больше нет, так что, Галина Ивановна, как ни крути носом, а подавай сюда маленько копченой колбаски, килограммчик-другой югославской ветчины, хорошо бы еще и парочку банок черной икры.

После визита к Галине Ивановне еще заметнее потяжелела сумочка, лямка плечо режет — ничего, такая ноша не тянет.

«Первым делом, как домой приду, — подумал разомлевший Воробьев, — пиво в холодильник поставлю, сам под душ встану. А потом Танька рыбки нарежет. Положит на большое блюдо копченую, с рыжими боками, пузатую корюшку — вот это обязательно, чтоб икра была, самый в ней смак. И налью я пивка холодного, крепкого. Эх, хорошо!»

Воробьев даже крякнул в предчувствии удовольствия. А потом, после пивка-то, хорошо устроиться в кресле перед цветным «Горизонтом» с очередным номером «Огонька», почитать про тех, о ком в школе учили, какие они плохие — Бухарин и Раскольников, а теперь вот, надо же, все по-другому выходит, да-а...

Ба! успеть бы еще в киоск «Союзпечати» к Марии Григорьевне — старушенция, наверное, заждалась. Оставила и «Огонек» (ну как же это он про него забыл, с чем бы в кресло сел, а?), и «Московские новости», и «Собеседник», может, в толстых журналах что-нибудь эдакое есть, вроде романчика Набокова или чего-нибудь Рыбакова.

Мария Григорьевна щебетала ласточкой, и смеялась, и пылинки с его рубашки обмахивала, и даже «Бурда моден» предложила: «Порадуйте, Станислав Юрьевич, свою Татьяночку, тут и выкройка, и кулинария, и разные разности для женщин».

Отягощенный дефицитной сумочкой с дефицитами же, Воробьев вышагивал довольный и собой, и предзакатной нежностью сентябрьского солнца, и чистым воздухом бульвара, и всем тем, имя чему жизнь. Хорошо, когда много полезных знакомых, и хорошо, что сам полезен не только жене и сыну. Хорошо, что не надо завтра спешить в свой пункт; впереди два выходных дня, ура! Вот бутылочка и пригодится. Он, Воробьев, не пьяница, нет, совсем нет, просто что это за рыбалка без ухи? А в уху — почитайте, почитайте доуказные кулинарные книги! — полагается для крепости влить сто граммов, ну и, конечно, для аппетита принять.

На рыбалку Воробьев ездил не потому, что был заядлым рыболовом, а по другой причине: чего толкаться дома, пялиться на ящик в углу, снимать бесконечную стружку с Петьки за двойки! Уж если где и вздохнешь полной грудью, так это на реке, вдали от привычной обстановки, от жены и кухонного ведра, которое в воскресенье по два раза таскаешь к мусорному ящику, фу! И компания исключительно мужская, без бабья, ну их к черту — только свои люди, каждый чего-то да стоит, в этот раз, как шепнул Костя Мелехов (классный телемастер!), пожалует также Иван Иванович Грыжин из Обувьторга. Значит, там, на заповедной полянке у веселого костерка, под ушицу из толстолобика можно будет намекнуть: обносилась Танюшка, все в австрийских сапожках, одна она — белая ворона, в прошлогодних югославских, как сорока, прыгает. Ну и, вообще, полезно Иван Иванычу представиться, нельзя такой случай упускать.

 

ещё про тараканьи бега >>

 

съедено БЛИНов

Рейтинг@Mail.ru
rax.ru: показано число хитов за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
БЛИН-реклама
[нетленка] Девушки для 'чайников'[заметки] Фантастика и Голливуд[библиофобия] Обзор детективной серии: 'Лекарство от скуки'[аудизм] HIM 'Deep Shadows And Brilliant Highlights', 2001

БЛИН | заметки | нетленка | блин скопом | библиофобия | аудизм
блины оптом | агентство БЛИ-Ньюс | куда податься

закулисы | кухня | ФАКа | блины — почтой
плевательница | болтушка | нота протеста

 
(Б) 2001—FFFF
Дизайн (приближение 1.12): гудел Чеслав, подзуживал Игорь Крейн
This page is worst viewed with NN 4.7